Поиск
19 - 01 - 2022
Главное меню
Авторизация

Сейчас на сайте

Сейчас 675 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Их имена в названиях улиц Усть-Кута II часть

Содержание

Марков Андрей Данилович

Ребров-Денисов Николай Петрович

Хабаров Ерофей Павлович

Хорошилов Ген­надий Иванович

Марков Андрей Данилович
(1901 — 1943 г. г.)

Старожилы помнят: когда-то в Усть-Куте была улица Заводская. Теперь её нет. Точнее улица есть, но название носит другое: имени Маркова. Улица была названа в честь Андрея Даниловича Маркова в 1970 году к 25-летию Победы.
Андрей Данилович Марков, уроженец приленского села Марково, был кадровым военным. Накануне Великой Отечественной войны он окончил академию бронетанковых войск.
ДЕРЕВНЯ Глухова нахо­дится в полутора кило­метрах от с. Марково, на правом берегу р. Лены. Эта деревня насчитывала до 30 дворов пашенных кре­стьян, потомков Кипрюшки Маркова, и все жители носи­ли эту фамилию.
Семья Данилы Маркова была многодетной: три сына и три дочери. Вот в этой семье и родился Анд­рей — способный, любозна­тельный, первый ученик в церковно-приходской шко­ле села. За отличные успе­хи в учебе по ходатайству учителя он был направлен в г. Киренск, где учился на казенный счет.
После революции Андрей был в первых рядах комсо­мола. В 1925 году покинул родную деревню, ушел слу­жить в Красную Армию. Его увлекла военная жизнь, он учился в военной академии и стал отличным специали­стом. Незадолго до войны, в 1939 году, приезжал в родную деревню. В доме отца в Глуховой тогда собралась вся деревня: родные и зна­комые с интересом слуша­ли рассказы желанного го­стя о жизни в столице. Он привез с собой фотоаппарат и с большим удовольстви­ем фотографировал пле­мянниц и родственников в разных уголках родной де­ревни. Оставил снимки на память, как будто чувствовал, что никогда не вернется в родные места.
Жена его, Муза Федоровна, родом с верховий р. Лены, вечная спутница жизни, рас­тила двоих детей: сына Аль­берта и дочь Агнессу. В 1941 году Альберт ушел защищать Москву, воевал рядом с от­цом, был ранен. В сентябре 1941 года майор Андрей Марков принял командование вторым бата­льоном 46-го танкового пол­ка. Этот полк сдерживал вра­га у г. Тихвина под Ленингра­дом, не давал фашистам пе­ререзать дорогу жизни через Ладожское озеро. Первое крещение батальон принял под дер. Антоновская, отби­вая обоз в 300 повозок с ра­неными и полковым зна­менем стрелкового полка. Сокрушительная атака под командованием А. Д. Марко­ва удалась, и обоз был отбит, возвращен полку. Для танки­стов началась полоса ежед­невных боев и стычек с про­тивником. Фашисты не теря­ли надежды захватить штур­мом Ленинград. Танковый батальон А. Д. Маркова был в постоянном движении: пе­ребрасывался то севернее, то южнее города Тихвина.
В бою под дер. Лазареви­чи танки под командованием Маркова уничтожили до ба­тальона вражеской пехоты, два танка и четыре орудия, около 30 пулеметов и сотню автомашин. После этого сра­жения Андрея Даниловича назначили начальником шта­ба полка, но он продолжал принимать непосредствен­ное участие во всех боях, ко­торые вел танковый полк.
11 декабря в сражениях у деревни Валя в головной танк попал снаряд, два тан­киста погибли, а майор Мар­ков был тяжело ранен. За этот бой Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17.12.1941 года А. Д. Марков был награжден орденом Ле­нина, бригаде, в которую входил полк, присвоено зва­ние гвардейской.
После госпиталя Андрей Данилович вернулся в строй. Летом 1942 года полк Маркова воевал под Воронежем. Подполковника А. Д. Маркова перевели на должность офицера — представителя генерального штаба при танковой армии. И опять Андрей Данилович в первых рядах защитников Родины. Участвуя в подготовке наступательных операций танковых подразделений, он лично обследовал передний край противника.
Находясь на переднем крае, Андрей Данилович Марков пал смертью храбрых в марте 1943 г. под Харьковом. Посмертно награжден орденом Отечественной войны 1 степени. «Его танк всегда шёл впереди», — писал в своих воспоминаниях его боевой друг полковник Н. Косогорский.  Вся жизнь Андрея Даниловича Mapкова — пример беззаветного служения своему народу. Имя отважного командира носит одна из улиц нашего города на правом берегу р. Лены.
Его боевые дела продолжал сын Альберт Андреевич  Марков. Он после войны окончил военную академию. И всю последующую жизнь связал с танкистами Советской армии.

                                                                                         Азарова Л.

 Его танк  шел впереди

В моей памяти он всегда живой — сибиряк с берегов Лены — Андрей Данилович Марков, офицер, коммунист.
В сентябре 1941 года наш танковый полк, вынесший тяжелые бои с превосходящими силами противника, вывели на переформирование в район Наро-Фоминска, под Москву. Тогда-то к нам и прибыл из резерва на должность командира танкового батальона капитан Марков. А потом — снова на фронт, на Петрозаводское направление.
Помнится такой бой. В районе деревни Антоновской враг захватил оружие и взял в плен солдат из наших стрелковых полков. Мы решили неожиданным ударом вы-бить немцев из деревни. Эта задача была поручена батальону Маркова. Он сам повел танки в атаку. С ходу удалось выбить захватчиков из Антоновской, освободить раненых и спасти полковое знамя.
В ночь с 8 на 9 ноября фашисты заняли Тихвин. Нашему полку было приказано следовать в район этого города и   помешать врагу продвигаться дальше на север. К исходу следующего дня полк сосредоточился в районе деревни Сарожи. Мы начали боевые действия. Образец  выполнения воинского долга показывал майор Марков. Танкисты, благодаря умелым  действиям своего командира,  одержали крупную победу в  районе деревни Лазаревичи.  Они уничтожили до батальона  вражеской пехоты, два танка,  четыре орудия, около 30 минометов, до двух десятков пулеметов.
Майора Маркова за его боевые заслуги, храбрость в бою  назначили начальником штаба  нашего танкового полка Но он  продолжал непосредственно  участвовать в боевых операциях. За личную храбрость, отвагу и мужество при выполнении  боевых задач по освобождению  г. Тихвина Президиум Верховного Совета СССР наградил Андрея Даниловича Маркова орденом Ленина.
В тяжелое лето 1942 года,  когда фашистские орды рвались к Воронежу, А. Д. Марков  был офицером — представителем Генерального штаба Советской Армии при танковой армии, действующей на главном  направлении этого участка  фронта. В марте 1943 года в  боях под Харьковом Марков пал  смертью храбрых.

 Н. КОСОГОРСКИЙ,
полковник в отставке.
(«Восточно-Сибирская
правда», 1966 г., 9 мая).

 Литература

  1. Азарова Л. Его танк шёл впереди // Лен. вести – 2000 – 6 июля
  2. Косогорский Н. Его танк шёл впереди // Лен. вести – 1998 – 8 мая
  3. Прибытков А. Имени Маркова // Лен. коммунист – 1981 – 13 янв.

Наверх

Ребров-Денисов Николай Петрович
(погиб в 1920 г. г.)

Среди участников парти­занской борьбы в Восточ­ной Сибири особое место занимает Николай Петро­вич Ребров-Денисов.
Одно из  первых упоминаний о его жизни здесь относится к 1919 го­ду, когда Илимский край стал центром партизанской борьбы, куда стекались все, кто решил бороться с колчаковской диктатурой. В это время комендант г. Илимска сообщал: «При штабе думаю выпускать га­зету, сотрудником которой труды берет на себя один товарищ из добровольцев, который составляет песни, которые я вам сегодня по­сылаю»… Этим товарищем и   был   Ребров-Денисов.
Кто же он такой? Каким путем пришел в партиза­ны? Известно. что Нико­лай Петрович был рабочим из Петербурга, что в ра­бочих кружках он получил первую революционную закалку. А в 1907 году, в годы реакции, он пред­стает перед военно-поле­вым судом, за которым последовала ссылка в Си­бирь,   в   Тобольск.
В годы гражданской войны Ребров-Денисов ак­тивно участвовал в борьбе; но был схвачен контрраз­ведкой и снова заключен в Тобольскую тюрьму. А в декабре 1918 года он опять предстает перед военно-полевым судом, на этот раз за попытку организации восстания в тюрьме. Его и товарищей ожидал смерт­ный приговор.
Это ожидание растяну­лось на 10 месяцев, а за­тем отступающие под уда­рами Красной Армии кол­чаковцы увезли пленных на восток. Так Н. П. Ребров-Денисов оказался в знаменитой Иркутской пе­ресыльной тюрьме — Алек­сандровском  централе. Здесь он с товарищами подготовил восстание и побег из тюрьмы. Правда, из застенков удалось выр­ваться не всем, но то, кто все же обрел свободу (и вместе с ними Ребров-Денисов) пошли к партиза­нам.
Как уже говорилось, у партизан он вначале по­шел наштабную работу. Но она не устраивала Ребрсва-Денисова, и он стал разведчиком, неоднократ­но участвовал в боевых схватках с колчаковцами. Наибольшую же извест­ность Николай Петрович приобрел всё же не как разведчик, а как поэт си­бирских партизан. Стихи он начал писать задолго до прихода к ним. Еще нахо­дясь в Тобольской тюрьме, он вдохновлял своих товарищей по камере, такими строками: «Пусть нас рас­стреляют, мы не умрем…».
Широкую популярность приобрели такие его произведения как «Сибирская партизанская походная песня», «Бой под Усть-Кутом», «Солдату-белогвардейцу» и др.
Особой популярностью пользовалась среди партизан «Сибирская партизанская походная песня».  Партизаны любили её и всегда пели эту песню, находясь на отдыхе, в походе и уходя в бой.

Собирайтесь скорее все товарищи в кружок,
Грянем песню веселее, завтра вам идти в поход.
Мы слеталися с Илима бить карателей — врагов,
Каждый день растёт дружина красных доблестных орлов.
Враги в страхе отступают, перед нами все бегут
Все оружие бросают и толпами в плен идут.
Славно жару им поддали, когда дрались за Илим,
Под Суворкой расчесали и теперь идём в Мамырь.
Попадёт Белоголовый, попадёт нам в плен Рубцов,
Будет суд у нас суровый для подобных подлецов.
Долго они нас терзали, но мы сбросили их гнёт,
На врагов своих восстали и теперь идём вперёд.
Командир товарищ Зверев на Рубцова нас ведёт
И в победу с твёрдой верой мы идём за ним вперёд.
Завтра рано на рассвете в наступление  пойдём
За крестьян, за власть Советов, победим или умрём!


Когда 13 ноября 1919 го­да партизаны взяли штур­мом Усть-Кут, вместе с боевой сводкой Северо-Восточного фронта Д. Е. Зверев послал в штаб и «Песню о бое под Усть-Кутсм», написанную Ребровым-Денисовым. В ней бы­ли такие строки:

«Ритмичную дробь выбивал   пулемёт,
Раскатисто   эхо   звучало,
Из   леса   за   взводом раскинулся   взвод   —
Цепь   наша   Усть-Кут окружала…
… В   паническом   страхе метались   враги,
А   в   плен   нам   сдаваться не   смели.
Боялись, наверно, расплаты  они
За  плети, за  кровь за расстрелы».

Николай Петрович Ребров-Денисов с докумен­тальной точностью описал многие события боевой жизни своих товарищей. В одной из сводок партизанского командования сооб­щалось, например: «В два часа дня 24 сего дня ноября наш кавалерийский полк под деревней Якурим встретил разведку белых, в которой насчитывалось до ста человек. Противник был допущен на расстоя­ние 25 шагов, после чего по нему была открыта си­льная оружейная стрельба. Результат боя — бандабе­лых панически бежала, ос­тавив на поле боя 8 уби­тых, много раненых…» А вот как это же отражено в стихотворении партизан­ского поэта «Бой под Яку­римом на реке Лене»:

Двадцать  четвертого сего ноября
Была  с   белой бандой схватка.
Кавалерия    нашего   полка
Расчистила   их, как следует,  —  гладко…
Каждый полк наших храбрых орлов
В два часа дня стоял в Якуриме,
И вдруг белых до сотни голов
Показалось внезапно с обрыва.
Разыгралась у наших душа,
Можно сделать здесь славное дело
И засевши в засаду – врага
Поджидали они к себе смело.
Подпустили на двадцать шагов
Огонь залпом частным открыли,
На снегу показалася кровь,
Враги в страхе назад отступили.
Восемь белых убитых людей
Вдвое больше от ран пострадали,
Шесть убито у них лошадей,
И двадцать с сёдлами взяли.
Был для нас без потерь этот бой
Враг в паническом ужасе скрылся,
Кавалерии полк удалой
В этой схватке с врагом отличился.
Баню славную дали врагам
Их свой с лёгким паром поздравит.
И, наверное, на днях снова к нам
Парить новую сотню отправит.

В боях за Усть-Кут и под Якуримом погибло 52 че­ловека. В их память Ребров-Денисов пишет стихот­ворение «Похоронный марш героям, погибшим под Усть-Кутом».  Вот несколь­ко   строк   из   него:

«Прощайте,   товарищи! Вечный   покой!
Вы   навеки   от   нас удалились.
Для   вас   роковым   под Усть-Кутом   был   бой,
Но   храбро   с   врагами   вы бились.
Вы   отдали   жизнь   за святой   идеал.
Девиз  ваш   был:   «Смерть иль   свобода!»,
Всем   вечная   память,   кто жертвою   пал,
За  счастье  родного народа».

Достоверность, точность, последовательность описания событий вообще была характерна для Реброва-Денисова. Порою его стихи не благозвучны, не совершенны, но в них вы­ражено искреннее чувство, вера в победу над врагом. Партизаны их любили, пе­рекладывали на музыку и пели.
Под ударами Красной Армии белогвардейские части откатывались на вос­ток. Но в Иркутске уже была восстановлена Совет­ская власть, арестован Кол­чак, из партизанских отря­дов создана Восточно-Си­бирская армия под коман­дованием Д. Е. Зверева. Командовавший белогвардейцами после смерти Каппеля генерал Войцеховский предъявил ультима­тум иркутским властям: пропустить их на восток, обеспечить продовольст­вием и фуражем, выдать золотой запас, освободить Колчака. А настроение на­ших бойцов находящийся среди них Ребров-Денисов выразил в стихах, написан­ных в виде ответа Д. Е. Зверева генералу Войце- ховскому. В них говорилось:

«Я  жду  вас  к  себе  с нетерпеньем,
Прошу   торопиться скорей,
Свинцово-стальным  угощеньем
Я   встречу   незваных гостей,
В   Иркутске   народная сила
На  тризну   давно  уж  вас ждет,
Готова   сырая   могила
И   строят   для   вас эшафот».

Как известно, на подсту­пах к Иркутску войска ге­нерала Войцеховского бы­ли разбиты. А вскоре Д. E. Зверев был направлен на учебу к Академию генерального штаба. Уехал на За­падный фронт и Н. П. Ребров-Денисов. Там в 1920 году он и погиб. Друзья — партизаны узнав о его ги­бели, откликнулись на нее такими строками: «Погиб славный командир, погиб в бою за свои идеалы. Больно, больно терять до­рогих товарищей, но, пом­ня о них, помня их силу и верность служения респуб­лике, сжимаешь зубы, и хочется быть хотя бы не­много похожим на комму­нистов-бойцов, лучшим представителем которых был дорогой товарищ Ребров…».
Николай Петрович Реб­ров-Денисов, как и его со­ратники — партизаны навечно останется в памяти народной, в памяти жителей Приленья, за свободу и счастье которых они   сражались.
Решением исполнительного комитета Усть-Кутского городского Совета депутатов трудящихся от 2 ноября 1967 года улица Пионерская была переименована в улицу им. Реброва-Денисова.

                                                                                        АЛ. ГУРЕВИЧ и Ф. КУДРЯВЦЕВ

 ПОЭТ КРАСНЫХ ПАРТИЗАН

Усть-Кут. 1919 год. Штаб партизанских войск Северо-восточного фронта. В разбитые пулями окна врывается ноябрьский ветер; По­бедный треск пулеметов с разных концов улиц и крыш сменился дребезжащими стуками походной машинки. Печатается очередная «оперативная» сводка:
«13 ноября, в 7 часов  утра,    наши полки под прикрытием артиллерийского огня и пулеметов повели наступление на село Усть-Кут. Бой продолжался да 8 часов вечера, противник был взят в кольцо, в виду чего оборонялся до последнего патрона. Село Усть-Кут переходило из рук в руки два раза, было несколько штыковых схваток, увенчавшихся успехом в нашу пользу. Последней атакой противник был выбит из села Усть-Кут и панически бежал по направлению   Киренска, энергично преследуемый   нашими  войсками».
Сводка закончена. Но разве может она ох­ватить всю глубину героики только что минувших боев!  Нет,  о  ней  нужно рассказать ритмичными словами звучных стихов. И эти стихи нашлись:

И только на небе занялась заря,
Раздался сигнал к наступленью,
И залпами была открыта стрельба,
И быстро пошли мы к селенью.
Ритмичную дробь выбивал пулемет,
Раскатисто эхо звучало,
Из леса за взводом рассыпался взвод, —
Цепь наша Усть-Кут окружала.
Полк ленцев тайгою зашел к врагу в тыл,
Ангарцы за островов стали.
Испуганный враг стрельбу быстро открыл,
И в воздухе пули жужжали.
С версту от села к высокой горе
Громила Усть-Кут батарея.
И гром канонады гудел по тайге.
И бой разгорался сильнее.
В паническом страхе метались враги.
И в плен к нам сдаваться не смели:
Боялись, наверно, расплаты они
За плети, за кровь и расстрелы…

Это писал «оперативную сводку» в сти­хах один из героев устькутского боя — пар­тизанский поэт Ребров-Денисов.
Кто из ангаро-илимских партизан не знал этого героя! Его воодушевление, его стреми­тельность в бою, храбрость ставились на вид всем.
Пусть «Песня о бое под Устъ-Кутом» не имеет отшлифованной формы, пусть автор ее не искушен в тонкостях поэтического твор­чества, но это нужные, родные стихи. Как не послать их вместе с оперативными свод­ками, приказами партизанского штаба?
Слышен снова стук пишущей машинки. На четвертушке листа спешно печатается боевое отношение:

Главнокомандующий
советских войск
Северо-Восточного фронта
18 ноября 1919 года
№ 518        

 В ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ШТАБ
ШИТКИНСКОГО ФРОНТА.

При сем препровождаю оперативные сводки Главного штаба советских войск Северо-Восточного фронта от 14 и 17 сего ноября, песню о бое под Усть-Кутом и песню героям, погибшим под Усть-Кутом.

Главнокомандующий Зверев

 Почему так любили призывные песни своего поэта ангаро-илимские партизаны?
Стихи Реброва-Денисова были близки и понятны бойцам партизанского фронта. Он, как и все партизаны, до последней капли крови дрался за дело рабочего класса, за дело партии Ленина — Сталина. Он выстрадал их в долгие годы своей поднадзорной жизни. 1907 год. Глухая реакция. Ребров-Денисов перед военно-полевым судом. В руках судей не оказалось улик. Будущий партизанский поэт избежал тюрьмы, но не мог избежать Сибири. Денисов в Тобольске. Здесь и застает его гражданская война.
В 1918 г. Ребров-Денисов в рядах бойцов за власть советов против поднявшей голову контрреволюции. Захваченный белыми, он брошен в тобольскую тюрьму. Каменные  стены тюремного мешка не могли заглушить настойчивых стремлений вырваться на волю. 27 декабря 1918 г. в тобольском централе вспыхнуло восстание политических заклю­ченных. Денисов — активный участник этого восстания. Оно было жестоко подавлено. Ребров-Денисов и 32 его товарища преданы военно-полевому суду. Наступили тревожные дни ожидания смертного приговора. И в эти минуты узники услышали полные бодрости стихи Реброва.
Вот как рассказывает об этом один из его товарищей:
«В углу камеры № 7, около печки, я вижу т. Реброва, который что-то пи­шет. Подумалось: прощальные строки с жизнью, слезливые слова.
Каково же было мое удивление, когда через несколько минут встает с сенника т. Ребров и уверенно, бодрым голосом читает свои стихи!
Я не помню их, я не помню всех стихов его,—он писал много, но помню, сколько истинно-пролетарского духа было вложено в них, как легко впитывала душа это творчество действительно пролетарского поэта. —

Пусть расстреляют —
Мы не умрем…

 Умелый конспиратор скрыл свое участие в восстании, смертный приговор миновал на­шего поэта. Через несколько дней по всей тюрьме и по городу переходили из рук в руки стихотворные листки. Это Денисов описал геройскую попытку вырваться на волю из застенков белогвардейской тюрьмы.
Подходил к концу десятый месяц тюрем­ного заключения. А за стенами тюрьмы в белом лагере воцарилась паника. Осуществля­лись мысли поэта Реброва и его товарищей о неизбежной гибели кровавой колчаковщи­ны. Все дальше подальше на восток победно двигались красноармейские части.
Июль 1919 года. В паническом страхе колчаковцы эвакуируют пленников тоболь­ской тюрьмы в Иркутск. И вот по старой этапной дороге, где десятилетиями под звон кандалов и окрики конвойных шли борцы с царизмом, погнали теперь борцов за советы туда, где:

Далеко в стране Иркутской,
Между гор крутых и скал,
Обнесен стеной высокой
Александровский централ.

Белогвардейщина возродила в этом царском застенке кошмары прошлого. Снова «здесь народ тиранят, мучат, и покою не дают, в карцер темный замыкают, на кобылину кла­дут».
Но за стенами колчаковского «мертвого» дома» бурлила несокрушимая страсть к борьбе и свободе. Одна за другой туда проникали радостные вести о победах Красной армии, красных партизан. Воодушевленные этим пленники начали готовить восстание. Между Александровским каторжным централом и ре­зервом его — пересыльной тюрьмой — тайно установилась тесная связь. Велика сила боль­шевистской агитации! Мобилизованные «вер­ховным правителем» солдаты конвойной ко­манды повернули штыки на тюремщиков.
Архивные страницы говорят нам о том, что совершилось тогда в селе Александров­ском:
«Только что к нам явились два това­рища   из   Александровской   пересыльной тюрьмы,— пишет штаб 1-го Приангарского партизанского  отряда. — Передают, что они, в количестве 700 человек,  в деся­тых числах сентября своими силами осво­бодились    и    вместе   с    большинством местной   воинской    команды,    захватив штук 200 ружей (130 трехлинеек, штук 70 берданок), разошлись по тайге, при­держиваясь направления на Братскую во­лость. На Братск они хотели попасть по­тому, что по газетным сообщениям еще в тюрьме узнали о восстании красных в районе Братска.
При захвате тюрьмы было намерение освободить заключенных из Александров­ской каторжной тюрьмы, но… при осво­бождении из «пересылки», благодаря не­достаточной организованности заключен­ных, план не удался»…
Это было написано со слов Реброва-Денисова и его товарища. Через путаные таежные тропы бежали они к ангаро-илимским партизанам. «Александровны» принесли два ружья, винтовку-итальянку Гра и к ней десять патронов и берданку с несколькими патронами. Они рассказывали: «Все селения вплоть до Иркутска восстанут, как один че­ловек, если только в их местности появится хотя бы даже небольшой отряд красных». Вместе с оружием и бодрыми вестями Ребров-Денисов принес в партизанский, отряд и свои боевые песни.
Через 6 дней комендант Илимска мог уже с уверенностью сообщить командиру ангаро — илимских партизан:
«При штабе думаю выпустить газету, сотрудником которой труды берет на себя один товарищ из добровольцев, который составляет песни и которые я Вам сегод­ня посылаю.
Вообще работа у нас хотя и суетли­вая, но идет успешно, а главное отрад­но то, что все воодушевлены и никто ни на что не ропщет».
Так писали о новой агитационной работе поэта-бойца Реброва-Денисова.
Старый заштатный городок Илимск стано­вился партизанским центром. Расширялся фронт. Все обширнее становилась террито­рия, освобожденная красными партизанами от белых. Илимск в эти дни стал главным передаточным пунктом, связующим центром между фронтом и тылом. Колчаковцы поняли, какую угрозу представляет для них наступление ангаро-илимских партизан, с боями продвигавшихся к линии железной дороги. Один за другим отправлялись из Иркутска на север карательные белогвардейские отряды. 'Готовые к встрече, преграждали им путь партизанские части.
Вместе с другими Ребров-Денисов — неуто­мимый разведчик: он « достает важные сведения для партизан, сам участвует в много­численных схватках с картелями. На бивуаках Денисов спешит отразить в стихах и песнях эти геройские дни. Они выражают не­уклонную волю к победе, воодушевляют та новые подвиги».
Ноябрь 1919 года. Партизаны стремитель­ным натиском опрокидывают колчаковские части к Усть-Куту. Обе стороны хорошо знали стратегическое значение этого пункта. Село Усть-Кут связано телеграфом с Нижнеилим­ском, Витимом, Бодайбо, Верхоленском, Ир­кутском, Киренском, Якутском, Охотском. «С взятием Усть-Кута. этого ключа к краю, ни распространили свое влияние далеко на се­вер и на восток», — отмечает партизан В. Брун.
Бой под Усть-Кутом был особенно упорным. Лишь после трех сокрушительных приступов партизан Усть-Кут стал советским. Эти боль­шие события не могли пройти мимо творче­ского восприятия Реброва-Денисова. Он пи­шет: «Бой под Усть-Кутом», «Похоронный марш героям, погибших под Усть-Кутом», «Солдату-белогвардейцу», и в каждой песне находит он нужные, как боеприпасы, слова.
Вместе с друзьями Денисов оплакивает по­гибших. Под скорбные слова его марша пар­тизаны хоронят тех. Кто

 Вызвали в бой вековых палачей.
На битву шли гордо и смело…

Оружием и словом боролся партизанский поэт с теми, кто нес «рабство, плети и око­вы». Надо было открыть глаза белогвардей­ским солдатам. Показать, что они обмануты, призвать их на свою сторону. Тогда в огне классовых битв рождаются строки:

 Опомнись, товарищ! Что делаешь, брат?
Скажи нам, в кого ты стреляешь?
Кто искренний друг твой и кто злейший враг —
Наверно и сам ты не знаешь?
… Довольно нам рабства, плетей и оков
Тебя мы к себе призываем. Свой штык
поверни на вампиров-врагов.
Твой подвиг мы все ожидаем…

С песнями Реброва-Денисова шли в исход ангаро-илимские партизаны. Его стихи разу­чивали школьники—дети борцов за советы. Народный учитель деревни Бадармы писал: «Ваши стихотворения, как-то: «Похоронный марш», «Походная солдатская песня». «Походная» и «Взятие Усть-Кута», будут продекламированы моими учениками в д. Бадарме на Новый год».
В биографическую канву поэта Реброва-Денисова вплетается его участие в походе ангаро-илимских партизан к Иркутску в декабре 1919 г.
Наступил 1920 год. На страну советов двинулись польские паны. Лучшие силы рабочего класса пошли на Западный фронт. В числе первых коммунаров из советской Сибири поехал туда и Ребров-Денисов. Панская пуля оборвала его кипучую жизнь. Но память о нем не умерла.
В эти дни друзья партизанского поэта, скорбя о тяжелой утрате, писали:
«Погиб славный коммунар, погиб в бою за свои идеалы. Вольно, больно терять дорогих товарищей, но, помня о них, помня их силу и верность служения республике, сжимаешь зубы, и хочется быть хотя немного похожим на коммунистов-бойцов, лучшим представителем которых был дорогой товарищ Ребров».

 Литература

  1. Гуревич А., Кудрявцев Ф. Поэт красных партизан // Новая Сибирь. Кн. 9. 1935. – С. 107 — 110.
  2. Революционный подвиг сибиряков.— Иркутск:Вост.— Сиб. кн. изд-во, 1972.— С. 271.
  3. Марков Н. Партизанский поэт // Лен. коммунист – 1989 – 14 нояб.
  4. Переводчикова Г. Праздник улицы Реброва-Денисова // Лен. коммунист – 1987 – 19 сент.

Наверх

Хабаров Ерофей Павлович
(родился между 1605 и 1607 – умер в 1671)

Хабаров (по прозвищу Святитский) Ерофей Павлович — землепроходец и землепашец, промышленный иторговый человек, исследователь Восточной Сибири, сын боярский.
Родился в д. Дмитриево, ныне Нюксенского района Вологодской области в семье крестьян-поморов. Зимой 1628 г. отправился в Мангазею на заработки, летом 1629 г. добрался до Хеты через Туруханск и р. Пясину. До весны 1630 г. служил сборщиком пошлины в Хетском зимовье. Домой Е. Хабаров вернулся не позднее начала 1631 г. с немалым «добытком».
В 1632 году Хабаров со своим братом Никифором прибыл на Лену с целью изучить места, пригодные для пашни. Одновременно с этим вёл торговлю. Весной 1640 года Хабаров и его товарищи бросили первые семена в землю. Уже на следующий год было распахано 26 десятин земли.
До 1639 г., промышляя соболя, Хабаров посетил верховья Лены, ходил по ее притокам – Куте, Киренге, Витиму, Олёкме и Алдану. Сколотив артель, обменивал в сибирских городах добытую «мягкую рухлядь» (пушнину) на товары для местного населения. Во время скитаний по бассейну Лены Е. Хабаров собирал сведения о ее притоках, живущих там народах, интересовался полезными ископаемыми.
Кроме земледелия Ерофей Хабаров стал заниматься вываркой соли. Он открыл соляные источники в устье Куты и построил первые в Восточной Сибири соляные варницы. Они были поставлены на солёном озере (район современного санатория). Хабаров наладил продажу соли.
Самый первый Хабаров завёз на Лену лошадей и начал перевозить государственные грузы в Якутск. Воевода незаконно отобрал в казну постройки, хлебные запасы и доходы Е. Хабарова. Тогда он перебрался на устье Киренги (весна 1641 г.), распахал 65 га и получил хороший урожай злаковых. Воевода вскоре присвоил и это хозяйство, а за отказ дать взаймы денег изъял у него 48 т хлеба, подверг пыткам и заточил в тюрьму почти на два с половиной года.
По возвращении на Киренгу Е. Хабаров вновь сеял хлеб, построил мельницу. Когда до него дошли слухи об открытиях на Амуре, он свернул свое дело, собрал ватагу «охочих людей» и прибыл в Илимск. Получив от нового воеводы разрешение отправиться на Амур, взял в кредит военное снаряжение, оружие, сельхозинвентарь и во главе группы из 60 человек весной 1649 г. вышел из Илимска, а осенью поднялся на стругах по Олёкме.
Часть зимы отряд провел на устье Тунгира, до начала марта 1650 г. перевалил на Урку (левый приток Амура), а оттуда направился вниз по Амуру, встречая опустевшие селения и городки. В одном из поселков ему рассказали о «роскоши страны» за Амуром, правитель которой имеет войско с «огневым боем» и пушки.
Е. Хабаров оставил около 50 человек в брошенном городке на Урке, 26 мая 1650 г. вернулся в Якутск и стал распространять преувеличенные слухи о богатствах новой «землицы». Назначенный «приказным человеком» Даурской страны, он  выступил из Якутска в первой половине июля со 150 добровольцами и осенью прибыл на Амур. В захваченном городке перезимовал, а в июне 1651,построив несколько дощаников и стругов, начал сплав по Амуру мимо сожженных самими же жителями поселков. В марте 1652 Е. Хабаров разгромил двухтысячный отряд маньчжур и двинулся вверх по Амуру, делая остановки для сбора у местных жителей ясака. В начале августа от устья Зеи вниз по Амуру на трех судах из отряда Хабарова бежали 132 бунтовщика, недовольных постоянными передвижениями. Они достигли низовьев реки и срубили острог. В сентябре Е. Хабаров сплыл к укреплению, взял его после осады, «ослушников» выпорол батогами и кнутом (многие от побоев умерли). В остроге он провел четвертую зиму, а весной 1653 вернулся к устью Зеи. Летом его люди плавали вверх и вниз по Амуру, собирая ясак. В августе из Москвы прибыл царский уполномоченный с наградами участникам похода и отстранил Е. Хабарова от руководства. Когда тот стал возражать, посланец царя избил его и в июле 1654 доставил в столицу.
Спустя год царь возвел Е. Хабарова в «дети боярские», дал в «кормление» несколько деревень в Сибири, но на Амур возвращаться запретил. Между 1655 и  1658 Е. Хабаров провел торговые сделки в Устюге Великом и отправился на Лену. Занятия земледелием и промыслом позволили ему вернуть часть долгов казне. Осенью 1667 в Тобольске он сообщил составителям «Чертежа всей Сибири» сведения о верховьях Лены и об Амуре. В январе 1668 в Москве Землепроходец вновь просил отпустить его на Амур, но получил отказ и вернулся на Лену. Спустя три года он умер в своей слободе в устье Киренги.
Предприимчивый, трудолюбивый, жестокий и беспощадный Е. Хабаров радел за интересы державы, не забывая собственных. Он считал необходимым присоединить Амурский край к России. По его сведениям был составлен «Чертеж реке Амуру» – первая картосхема Приамурского края.
Именем Хабарова названы край, город, а также поселок и железнодорожная станция – Ерофей Павлович – на Транссибирской магистрали.
Бороздит просторы великой сибирской реки Лены танкер “Ерофей Хабаров”, приписки Олекминского речного порта. Первоначально это был сухогруз СК­2095, который построили в 1989 году в городе Качуг. В 1997 году его переоборудовали на Осетровской судоверфи под танкер ТР­909. А в 1999 году по просьбе якутского казачества он получил название “Ерофей Хабаров”.
Решением исполнительного комитета Усть-Кутского городского Совета депутатов трудящихся от 2 ноября 1967 года улица Рабочая была переименована в улицу им. Хабарова

Из книги Ф. Г. Сафронова «Ерофей Хабаров» Хабаровск, 1983.

Новое  направление  в  деятельности   Ерофея   Павловича на Лене началось с того, что в 1639 году он подал  в  Енисейском  остроге воеводе  Никифору  Логиновичу Веревкину челобитную с просьбой разрешить ему осесть на устье Куты для варки соли и производства опытных   посевов,  Соответствующее   разрешение   было получено, и Хабаров обосновался на облюбованном месте,  обзавелся  домом  и хозяйством.   Так   землепроходец  стал  жителем  Усть-Кутского  острожка,  через  который проходили пути сообщения Ленского края с  Западной Сибирью и центром России.
В XVII веке в бассейне реки Куты кочевали оленные эвенки-охотники — налягиры, или ладагиры. Эти «многие тунгусские люди» находились в то время на низком уровне развития и существовали главным образом за счет охоты. В этом-то районе Ерофей Павлович и   начал   вместе   с   нанятыми   им   работниками   расчищать и  поднимать целину. Опытный посев, произведенный им весною  1640 года, был первым в истории Ленско — Илимского   края.   Удача   сопутствовала   Хабарову: собранный  урожай составил  несколько cqt  пудов  хлеба. Успех воодушевил пионера ленского земледелия,  и к весне 1641 года  Ерофей  Павлович  имел  уже  около 26 десятин распаханной земли.
Кроме хлебопашества  Хабаров  занимался  на  устье Куты извозом —  на   своих  лошадях  доставлял   через Ленский волок   в  Якутский  острог казенные  грузы,  не забывая также и о промысле пушнины. Однако другие заботы уже волновали его: на устье Куты Хабаров поставил первую  в  Восточной  Сибири  соляную  варницу и положил начало   разработке   минеральных   богатств  края. Рабочая   сила   (солевар,  подварки,  «ярышки»  — дроворубы и   кузнецы)   была   наемной.  Вываренная   в чренах — больших железных сковородах — соль продавалась на сторону.  Ерофей  Павлович  и  тут  не  забывал про «государев интерес» и посылал образцы соли в Енисейский  острог для  исследования.  Эти-то образцы и натолкнули местные власти на мысль о выгодности эксплуатации не соляных ключей, текущих с Ленского волока к Илиму, а соляного озерка близ устья Куты.
Сравнительно крупное хозяйство Хабарова было создано им «своим пожитчишком», накопленным за время пребываня на Лене. Но вскоре  хозяйство  это   было разрушено по воле первых  воевод  Якутского   острога Петра Головина  и Матвея Глебова, прибывших осенью 1640 года в Илимский острог  и  проживших  здесь до вскрытия р. Лены.
Воеводы получили «наказную память» Сибирского приказа о заведении пашни на Лене для снабжения местного гарнизона хлебом и о поисках соляных клю­чей. Поэтому обжитое Ерофеем Павловичем место при­влекло их внимание, и они «отписали» его на госуда­ря. Вскоре здесь уже работал первый в Восточной Си­бири соляной завод, обеспечивавший солью весь Ленско-Илимский край. На пашне же, поднятой Хабаро­вым, были посажены якутские служилые люди, обя­занные весь урожай сдавать в казенную житницу.
Затем на устье Куты стали оседать разного рода «гулящие люди». Уже к 1654 году здесь обосновалось 11 крестьянских семей. К концу века дворов стало 21, и обрабатывали крестьяне до 224 десятин земли. Так в районе старой заимки Ерофея Павловича Хабарова, отобранной в казну, возникла целая слобода, представ­лявшая собой один из важнейших очагов русского зем­леделия на Лене.
Воеводы, довольные, должно быть, тем, как они лег ко   и   быстро   выполнили   задание   правительства,   про­следовали в Якутск, а «старый опытовщик»,  переехав ший  весною   1641  года  на устье реки  Киренги,  горько жаловался на крутой поступок Петра Головина.  В од ной из своих челобитных царю он писал:  «Петр  Головин взял у меня, сироты твоего, что я прежь сего роспахал, усолье Усть-Куты реки з двором и с варницею на. тебя, государя, и убытка, государь, мне, сироте твоему, учинил в той пашне и в варнице пятьсот  рублев. А опричь меня, сироты твоего, нихто заводу пашенново  и  варнишново не  заваживали,  а  я, сирота твой,  и том пашенном  заводе от воеводы Петра  Головина ра­зорился  и одолжал  великими долги».

1. ЦГАДА, Сибирский приказ, стб. 136, л. 93

Было ясно,  что Ерофей Павлович прав, и Сибирский приказ в 1645 году предписал   якутскому   воеводе   Василию   Никитичу Пушкину, посланному  на   смену  Петру  Головину,  выдать потерпевшему    из    государевой    казны   500   рублей — крупную по тому времени сумму. Деньги, однако, Хабаровым получены не были.
Устье реки   Киренги,   куда   вынужден   был   перейти Ерофей Павлович, оказалось хорошим  местом, с «хлебородной, доброй»  землей.  И  это  позволило  ему создать здесь хозяйство   даже   более   обширное, чем   на устье Куты. В районе, где кочевали немногочисленные роды эвенков-охотников и где земледелие вовсе не было известно,   Хабаров  за   короткий  срок  силами  наемных работников распахал  60 десятин  земли  и с большим успехом   выращивал   злаковые  культуры.   В   крае скотоводства, охоты  и  рыболовства  хлеб   являлся   выгодной статьёй торговых  операций,  и  в  этих условиях земледельцу нетрудно  было   превратиться  в   хлеботорговца. По дошедшим   до   нас   архивным   материалам видно, что усть-киренский новосел  снабжал  хлебом  не только торговых и  промышленных людей,  но  и  казну. Известно, что в одном   только    1642   году   он   продал 900 пудов ржаной муки, притом это лишь по сохранившимся данным. Доходы от  хлебопашества  и  промыслов давали ему возможность осуществлять крупные финансовые операции. Как   показывают   документы,    в 1642 году он «имал кабал» на 510 рублей, полученных от пяти должников.
Однако благополучие Ерофея  Павловича продолжалось недолго и на устье Киренги. Первый якутский воевода Пётр Головин, отобравший   усть-кутскую  заимку Хабарова и вообще снискавший печальную известность в крае своими насилием и произволом, наложил руку и на его киренское хозяйство…

 АРХИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ,
СОДЕРЖАЩИЕ СВЕДЕНИЯ О Е. П. ХАБАРОВЕ

№ 1. 1641 г. февраля 4. —  Наказ якутских воевод  Петра  Головина и Матвея Глебова торговому человеку  Ерофею Хабарову об оставлении им усть-кутской   пашни

149 г. февраля в 4-й день. В съезжей избе (Илиского острога) стольники и воеводы Петр Петрович Головин да Матвей Богданович Глебов да дьяк Еуфимей Филатов говорили торговому человеку Ерофейку Павлову,  что де ты по челобитию своему паши пашню на Киренги, а льготы де тебе на год.
И Ярофейко сказал, что де ему так пахать не уметь. Да ему  же сказано, что он сеел в прошлом во 148-м году рожь на Куте реке рожь и стое ржи довелось было взять на государя по опыту ево  десятой  сто  тридцать  пуд и  тот ему  десятой   ныне хлеб отдадут, а он бы на Киренге на государя с первого года пахал десятину, а семена на   ту десятину   государевы   имал по вся годы. И ему, Ярофейку, говорили, чтоб он сел на Киренге и пахал на государя  и  взял  бы  ссуды  против промышленного   человека Пантелейка Плотника тритцать рублев на лошадь и на сошники и на серпы и на  косу не  в оддачю за  тритцать  рублев взаймы.

ЦГАДА,  Якутская  приказная  изба,  оп. 2, стб. 24, л. 53

№ 6.  Не позднее  1645 г. —  Челобитная Ерофея Хабарова   с   жалобой   на   притеснения якутского воеводы   Петра   Головина   и   с   просьбой   разрешить   ему   выезд   на   родину   для   ocвобождения своей семьи от правежа

Царю  государю  и  великому  князю  Михаилу   Фёдоровичу (т.) бьет челом сирота  твой, Соли Вычегодские   Ерофей Павлов сын Хабаров. Одолжался я,  сирота  твой, великими  долги; ходил торговать в сибирские городы и был я, сирота твой,  в Сибире на великой реке Лене и отпускал для своих    промыслишков ужины. Да я же, сирота твой, роспахал на Лене реке пашню на Усть-Киринги; а  пахал,  государь,  тое пашню,  наймуючи    дорогою ценою своими крошишка для заводу,  и роспахал земли шестьдесят десятин. А бил челом я тебе, государю, о той земле из десятого снопа* изо всякие десятины, и твой государев воевода Петр Го­ловин взял с тое моей роспашной пашнишке -пятую лутчую деся­тину * * не против моего челобитья, как я, сирота твой, о той земли тебе, государю, бил челом из десятого снопа, для тово что тое пашню я завёл вново и кляченка и наймитов наймовал самою дорогою ценою.
Да воевода же, государь, Петр Головин взял у меня, сироты твоего, что я прежъ сего роспахал, усолье Усть-Куты-реки з дво­ром и с варницею на тебя, государя, и убытка, государь, мне, си­роте твоему, учинил в той пашни и в варнице пятьсот рублев. А опричь меня, сироты твоего, нихто заводу пашенного и варниш-ново не заваживали, а я, сирота твой, в том пашенном заводе от воеводы от Петра Головина налоги разорился и одолжал велики­ми долги, и впредь мне, сироте твоему, тое пашнишки заводить нечем, розорил меня до конца и ныне, государь, меня, сироту твоего,   держит у  себя  в  Якутах,   а   то  мое   заводишко   розорил.
А что у Соли Вычегоцкой домишко мое без меня, сироты твоего, разорилось и женишко мое и детишко в долгах моих, что я займовал у Соли для своего промыслишку, стоят на правеже, и домишко мое разорилось, и твоей государевы подати мне, сироте твоему, у Соли платить нечем, разорилось до основанья. А   воевода Петр Головин меня  из Якуцкого острогу  не  oтпустит.
Милосердый государь  царь  и велиуий князь Михайло Фёдорович (т.), пожалуй меня, сироту своего, вели, государь, из Сибири с Лены меня отпустить к Русе, к Соли Вычегоцкой, к домишку своему, чтоб мне в твоих государевых податех и в своих долгах расплатитца, а женишку свое и детишка с правежу от своих долгов освободить. А в моё место вели, государь, на Лене покаместа я, сирота твой, долги свои оплачу, а женишко свое и детишка с правежу освобожу. Царь государь, смилуйся, пожалуй.
На  обороте первого листа помета: 153 г. июня в 20-й  день.  Приказал боярин князь Никита Иванович Одоевский дать государеву грамоту на Лену к воеводам и к дьяку*** Будет до него, Ярофейка, никакова государева дела в Ленском Якуцком остроге нет и держали его напрасно,  а на пашне своей в оброке брата своего он оставит, и что с той его пашни у него, Ярофейка, указано имать, а брат ево то все на себя соимет  и  ево, Ярофейка,  с Лены  к  Соли  Вычегоцкой   к жене    и детям отпустить велеть.. А за что ево Петр Головин    в Якуцком остроге держал, а к Русе не отпустил,  о том велеть отписать ко государю к Москве в Сибирский приказ.

Там же, Сибирский приказ, стб. 136, л. 931 — 932.

 * Из десятого снопа,— т. е. из снятого урожая отдать в казну десятую часть.
**  Пятую лутчую  десятину – т. е. пятую часть снятого урожая

Литература

    1. Сафронов Ф. Г. Ерофей Хабаров: Рассказ о судьбе русского землепроходца – Хабаровск: Кн. изд-во, 1983 – 112 с.
    2. Леонтьева Г. Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. М., 1991
    3. Прибытков А. Ерофей Хабаров //Лен. коммунист – 1980 – 28 окт.

Наверх

Хорошилов Ген­надий Иванович
(1939  — 2000 г. г.)

Хорошилов Геннадий Иванович родился 10 января 1939 года в г. Новосибирске.
Устькутяне знали этого чело­века по многим его замечатель­ным делам. Геннадий Иванович начал свою трудовую деятель­ность в 1960 году в Осетровском речном порту после оконча­ния Новосибирского института инженеров водного транспорта.Работал главным диспетчером порта, затем зам. начальника порта.
С 1981 года Г. И. Хорошилов был назначен начальником Осетровского речного порта. Десять лет он возглавлял круп­нейший в стране речной порт. За это время был внедрен ряд передовых технологий, достига­лись рекордные показатели, коллективу порта вручались пе­реходящие Красные знамена, строились жилье для работни­ков речных предприятий, объек­ты соцкультбыта.
Много людских судеб прошло через сердце доброго, отзывчи­вого, и в то же время требова­тельного начальника порта. Многим людям он сумел по­мочь, поддержать в трудную минуту. Он никогда не забывал о подопечных-учениках школы № 2. И уже несколько лет его портрет украшает стенд школь­ного музея. Много добрых дел на счету Геннадия Ивановича.
И не случайно он два созыва — в 1984 и в 1986 годах — из­бирался депутатом Иркутского областного Совета народных депутатов. А в 1990 году Г. И. Хорошилову люди доверили мандат депутата Верховного Совета Российской Федерации. И он достойно отстаивал инте­ресы своих избирателей.
Очень многим нравился Ген­надий Иванович как великолеп­ный исполнитель песен, с кото­рыми он выступал на сцене, как артист художественной самоде­ятельности. Это была яркая, самобытная, талантливая лич­ность. Геннадий Иванович был любящим мужем, отцом двоих детей, хоро­шим сыном, надежным другом, человеком большой открытой души.
В 1989 году Г. И. Хорошилов был награждён Почётной грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР.
С 1991 года и до последних дней жизни Г. И. Хорошилов возглавлял коллектив Осетров­ского филиала ОАО «ЛОРП». В момент его творческих замыс­лов и планов смерть вырвала из наших рядов этого замеча­тельного человека.
14 декабря 2000года в г. Шлиссельбурге Ленинградской области на 62-м году жизни пос­ле тяжелой непродолжительной болезни оборвалась жизнь Ген­надия Ивановича Хорошилова.
Решением Думы г. Усть-Кута от 27 декабря 2000 г. за № 150  Г. И. Хорошилову было присвоено звание «Почётный гражданин г. Усть-Кута». Его имя занесено в Книгу Почёта г. Усть-Кута. Переулок  Молодёжный был переименован в улицу Хорошилова.
В 2002 году один из теплоходов Осетровского речного порта был назван «Геннадий Хорошилов».

Правительственные награды:

  • Орден Трудового Красного Знамени
  • Орден «Знак Почёта»
  • Медаль «Ветеран труда»
  • Медаль «300 лет Российскому флоту»
  • Медаль ВДНХ «Бронзовая, Серебряная, Золотая»
  • Знак «Отличник речного флота»
  • Знак «Почётный работник речного флота» и мн. др.

Литература

  1. Сергеев А. «…Хлеб наш труден» // Лен. вести – 1993 – 3 июля
        Интервью с зам. начальника ЛОРПа, депутатом Верховного  Совета   РФ Г. И. Хорошиловым о работе речников
  2. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР о награждении Хорошилова Г. И. Почётной грамотой Презииума Верховного Совета РСФСР от 11 января 1989 года // Лен. коммунист – 1989 – 14 янв.

Наверх

Рейтинг@Mail.ru